Средневековые убийцы, или о чем на самом деле сказка про Красную Шапочку? » Блог о искусстве и кино

Средневековые убийцы, или о чем на самом деле сказка про Красную Шапочку?

Фотография: Средневековые убийцы, или о чем на самом деле сказка про Красную Шапочку? №1 - BigPicture.ru


Фольклор всегда был гиперболизированным отражением действительности, в которой жили его носители. История Серого Волка и Красной Шапочки не стала исключением. В эпоху первых серийных убийц, отождествлявшихся с оборотнями, именно один из них стал главным антагонистом истории.Серый Волк в оригинальной версии — убийца и каннибал, как Жиль Гарнье. Не случайным был и образ героини — именно девушки со дна общества и дети были наиболее легкими и излюбленными жертвами маньяков.Новое — хорошо забытое староеРанние христианские теоретики отрицали возможность существования адских тварей. Еще Августин Блаженный, живший во второй половине IV — первой половине V века, в своем трактате «О граде Божьем» отмечал: силой наделять людей сверхъестественными способностями и качествами обладает только Бог.Дьявол же владеет лишь искусством лжи — он может навешать маловерным дуракам лапши на уши, заставив их поверить в свои магические способности. Проще говоря, такой изначальный лохотронщик, не более.В 780-х годах Карл Великий издал указ, отменяющий старые пережитки, в число которых попала и вера в ведьм. Государь постановил, что женщины в темных рощах не колдуют, и вообще — на дворе уже без пяти минут IX век от Рождества Христова, а живем как будто при Аттиле. Теперь сожжение ведьмы считалось уголовным преступлением, приравненным — о, ужас — к убийству любого другого человека.Начало нового тысячелетия нанесло по старым пережиткам еще один удар. Теперь церковь постановила, что вера в ведьм, оборотней и демонов является не просто глупым архаичным заблуждением, а вполне себе ересью, за увлечение которой можно было неиллюзорно огрести от святых отцов.
Почему так? Все просто: менять суть людей в лучшую или худшую сторону властен только Бог, наделение же этой способностью иной сущности уже могло расцениваться как идолопоклонство.Нет, окончательно изжить сжигание ведьм и ведьмаков все-таки не удалось. Другое дело, что теперь их дела рассматривались как типичные уголовные преступления простых смертных, которые, не обладая никакими способностями, поддались дьявольскому наущению и принялись творить разные непотребства.Что касается оборотней, то ушлые византийцы вообще классифицировали ликантропию (мифическая болезнь, вызывающая метаморфозы, от которых больной превращается в оборотня) как психическое расстройство — очевидно, объясняя таким образом явление лунатизма.Павел с Эгины — греческий автор VII века, называл ликантропию острым проявлением меланхолии, а в качестве симптомов отмечал бледный вид, неосознанное блуждание по ночам и обилие ран на ногах — следствие множественных микротравм и падений, полученных в бессознательном состоянии.Дошло до того, что в пору классического Средневековья оборотень превратился в положительного персонажа в искусстве — так, например, способностью «обращаться» в волка наделяли странствующих рыцарей из различных литературных произведений, чем подчеркивалась трагичность судьбы этих людей.Горе от умаНо столетия спустя все вдруг скатилось в трэш и кровавый угар.Почему? Как бы это смешно ни звучало, виной всему — относительная возрожденческая либерализация, вольнодумство и технический прогресс. Итальянские художники рисовали обнаженных женщин, образованцы в университетах деконструировали церковных авторов прошлого, и у каждой вшивой собаки теперь было собственное мнение по вопросам мироустройства.Чем свободнее становились нравы — тем все бо́льшим сомнениям подвергался авторитет церкви. Множились как грибы после дождя разные религиозные схизмы. Но до поры это было лишь полбеды. А затем Иоганн Гутенберг в середине XV создал печатный станок — и понеслось!Появление печати стало настоящей медиареволюцией — никогда прежде знание не распространялось так быстро и массово. А вместе со знанием по миру разносилась и ересь. Это стало катализатором для давно назревавшего церковного кризиса, и в октябре 1517 года бабахнуло от души. Университетский профессор богословия Мартин Лютер обнародовал свои 95 тезисов — напечатанных как раз на «гутенберговом» станке — и началась Реформация.Впрочем, борьба за души европейских христиан началась куда раньше, да и как иначе, ведь церковь — тогда еще единая — просто не могла не ответить на творящееся вокруг безобразие. Реакцией на вольнодумство и крамолу стал призыв бороться с любым инакомыслием, которое, с точки зрения святых отцов, шло прямиком от рогатого.Под это дело сразу вспомнили и о ведьмах, и об оборотнях, которые практически в один миг перестали быть чем-то мифическим и нереальным, и обрели в массовом сознании плоть и силы.Зимой 1484 года папа издал буллу, в которой призывал всех добрых христиан забыть о различиях и шкурных интересах и объединиться с церковными демонологами и инквизиторами в борьбе против Сатаны и его войска — ведьм, колдунов, оборотней и прочей нечисти.А спустя два года инквизитор из ордена доминиканцев по имени Генрих Крамер, он же Инститор, выпустил труд под хлестким заголовком Malleus Maleficarum — «Молот ведьм».Если церковные теологи предшествующих поколений отрицали реальность сверхъестественного, то Крамер ставил под вопрос реальность самой реальности. Любой элемент окружающей действительности отныне мог быть сатанинским мороком. Силы зла роились где-то поблизости и только ждали момента, чтобы себя проявить.Оборотни вновь жрали человечину, ведьмы летали на метлах и наводили порчу. Причем Крамер всерьез утверждал, что женщина по своей природе более предрасположена к колдовству, нежели мужчина. Хорошо, что в те времена не было феминисток — их он бы сжег первыми.Добропорядочных бюргеров, знать, да и многих церковников от такого обилия взаимоисключающих параграфов «разрывало» на части. Доходило до того, что некоторые приходы или мирские власти тех или иных областей саботировали охоту на ведьм и оборотней, всячески мешая инквизиции работать. В качестве аргумента они неизменно ссылались на того же Августина и других теологов из времен, когда мир еще не сошел с ума.Впрочем, так было далеко не везде. К тому же Реформация лишь усугубила проблему — радикальные протестанты порой устраивали такую жесть, от которой перекосило бы самого деятельного инквизитора.Придет серенький волчокИ в эпоху Возрождения, и в Средние века в Европе не существовало структуры, которую мы могли бы ассоциировать с полицией. Бо́льшая часть преступлений не то что не раскрывалась — даже не фиксировалась.Когда же имел место случай жестокого убийства, особенно если речь шла о младенцах, как правило, все валили на диких зверей. Происходило такое обычно в глубинке, так что кроме местной общины всем было плевать.Но в конце XV века все изменилось — на волне дьяволоборческой истерии церковь стала требовать от региональных судей и приходов подходить к таким делам со всей тщательностью. Адские твари стали полноценными субъектами права.

А это, в свою очередь, породило соответствующую бюрократию с обилием процедур. Теперь и миряне имели право вершить суд над нечистью от имени церкви. Так впервые в истории начали массово фиксироваться и протоколироваться особо тяжкие преступления, которые в наши дни могут быть интерпретированы как серийные убийства.Евгений Башин-Разумовский Эксперт по историческим вопросам:«Безусловно, сами по себе серийные убийцы существовали и раньше. Однако они, как правило, выпадали из фокуса истории — отчасти из-за скудной базы дошедших до нас источников, отчасти из-за несовершенства тогдашней системы правосудия.Так что при всех своих чудовищных преступлениях эпоха „Великой охоты на ведьм“ впервые познакомила человечество с феноменом серийных убийств. Впрочем, отсутствие вменяемой криминалистики и регулярной полицейской службы вскоре вновь „похоронило“ этот вид преступлений, который был заново „открыт“ лишь в индустриальную эпоху».В ходе этой охоты начали хватать всех, кто обнаруживал какие-то странности в поведении, которые нельзя было однозначно трактовать с позиций тогдашней медицины. Проще говоря, лунатиков, сумасшедших, подозрительных бродяг и прочих интересных личностей. И вот что интересно.В этом потоке бомжей и сельских дурачков нет-нет да и начали всплывать примеры чистейшего, дистиллированного зла — совершенно реального, а не магического.Так, например, в 1521 году во Франции были схвачены некие Пьер Бюрго и Мишель Вердан, которых молва окрестила «Оборотнями из Полиньи». Собственно, замели их за такую мерзость, как инфантицид и каннибализм. Подонки орудовали в сельской местности, где без труда прокрались в сад одной из местных семей и похитили оттуда четырехлетнюю девочку, собиравшую горох.Бюрго и Вердан убили ребенка, после чего употребили части тела в пищу. Они совершили еще несколько аналогичных нападений — жертвами стали в общей сложности четыре девочки разного возраста.Одно из преступлений, со слов Бюрго, парочка совершила из мести. Они якобы просили милостыню у одной селянки, а когда та отказала — набросились на нее и убили. После чего, как заявил сам убийца, помолились и продолжили просить «подаяние во славу Господа».Под пытками оба «сознались», что заключили договор с дьяволом, который наделил их нечеловеческими силами. В настоящее время не представляется возможным восстановить все детали, однако куда более реальной кажется версия, что Вердан и Бюрго были бродячими нищими, которых на подобные зверства толкнул не черт, а банальные голод, корысть и жестокость.Чем дальше в лес — тем толще волки. В 1574 году во Франции поймали еще одного «оборотня». Некий Жиль Гарнье сознался в совершении множества убийств:
«В день святого Михаила, приняв обличье оборотня, похитил девушку десяти-двенадцати лет (…) и там убил ее, по большей части при помощи рук, схожих с лапами, а так же зубов, и съел плоть с ее бедер и рук, а некоторые части отнес своей жене.
И пятнадцать дней спустя задушил маленького ребенка в возрасте десяти лет на винограднике в Гредизане (…). И с того времени убил, будучи в облике человека, а не волка, другого мальчика в возрасте двенадцати-тринадцати лет в лесу близ деревни Перуз (…)».
Он был приговорен к сожжению заживо, и приговор был приведен в исполнение.Судя по дошедшим до нас сведениям, Гарнье «куражился» как минимум два года — с 1572-го по 1574-й, — наводя ужас на регион Франш-Конте. Точное или хотя бы примерное число его жертв определить невозможно. Но остается один вопрос: почему все преступления Гарнье совершал якобы в обличье волка, и лишь последнее, во время которого его и поймали, сотворил в своем естественном облике?Ответ очевиден: средневековое сознание не могло найти рационального объяснения подобным зверствам, поэтому все списали на договор с Сатаной.Вероятнее всего, Гарнье и прочих подобных ему во время допросов принуждали сознаться в том, что они оборотни. А когда, во время ареста с поличным, клыков и хвоста у злодея не обнаружилось, судьи и церковники просто объяснили это тем, что именно в этот раз преступник решил убить, не обращаясь в волка.Оборотни стали предметом ожесточенных дискуссий в церковных и медицинских кругах по всей тогдашней Европе. Впереди маячил XVII век, и многие постулаты «Молота ведьм» Крамера, и ранее принятые далеко не всеми, больше не казались такими убедительными. Ученые мужи вновь вернулись к тезису о том, что так называемая ликантропия может являться лишь проявлением какого-то психического расстройства.В этом отношении примечательным было дело Жака Руле, или Ролле, — тридцатичетырехлетнего француза, в 1598 году пойманного на месте преступления недалеко от Анже. Согласно протоколу, его задержали, когда он стоял над телом убитого им пятнадцатилетнего подростка. Убийца нанес тому множественные увечья, и руки преступника были буквально по локоть в крови.На допросе Руле сознался, что он оборотень и дьявол даровал ему волшебную мазь, втирая которую в собственную кожу, преступник якобы обрел способность перекидываться в волка. Он также сознался в убийстве еще нескольких детей и взрослых.Однако в данном случае местное следствие опровергло мистическую подоплеку преступления. Более того, судья постановил, что Руле таким образом пытался выставить себя сумасшедшим и сложить с себя ответственность за содеянное. На удивление рациональная мысль!Судья как в воду глядел: не желая мириться со вполне справедливым смертным приговором, Руле подал апелляцию в парламент Парижа, продолжая настаивать на том, что он оборотень. Начальство, которому, по его мнению, всегда виднее, чем провинциальным дуракам на местах, рассмотрело ходатайство и официально признало убийцу умалишенным.В результате смертная казнь была заменена двумя годами принудительного лечения в психушке при госпитале Сен-Жермен. Куда потом навострит лыжи и что еще натворит «откинувшийся» далеко еще не старый «оборотень», никого, видимо, не волновало.Почему у тебя такие большие зубы?Общеевропейская волчья истерия как нельзя лучше способствовала популярности фольклорной истории о девочке, которая по дороге к бабушке встретила в лесу чудовище. Подобная сказка в разных вариациях была распространена чуть ли не по всей Европе еще с XIV века, и далеко не в каждой версии в качестве антагониста фигурировал волк.Именно страсти по ликантропам вкупе с историями о ребятах вроде Гарнье и Руле сделали свое дело, навсегда определив портрет злодея.Первая письменная редакция сказки вышла в 1697 году во Франции — она вошла в книгу «Сказки матушки-гусыни» за авторством Шарля Перро. Там же были сказки о Золушке, Синей бороде, Спящей красавице и т. д. Строго говоря, оригинальные сказки Перро отнюдь не были добрыми. Это мрачные и кровавые истории, основой для которых частично стал европейских фольклор, а частично — истории реальных злодеяний. «Красная Шапочка» — не исключение.Уже в версии Перро девочка раздевается, прежде чем лечь в постель к волку, которого она принимает за бабушку. Волк ее съедает — и никаких вам охотников, никакого хэппи‑энда.Фольклорной основой для истории Перро стала устная народная сказка «Бабушка» — французская версия легенды про девочку в лесу. В разных версиях этой сказки, характерных для тех или иных регионов Франции, волк называется «лю-бре», «лю-гару» и т. д. — так в этих местах издавна называли оборотней. Ни в одной версии злодей не является обычным волком.Он первым прибегает в домик бабушки и убивает ее. Дальше следует совершенно адская сцена — волк расчленяет тело бабушки и готовит из него ужин, а ее кровью наполняет бутылку для вина. Проделав все это, он надевает одежду жертвы и сам притворяется бабушкой.от скажите: вам в детстве не казалось странным, что волк, каким бы он ни был притворщиком, так легко выдал себя за человека? А вот для оборотня это — раз плюнуть. Дальше «бабушка» предлагает внучке перекусить, тем самым путем обмана приобщая ее к каннибализму, и поит кровью под видом вина — извращенная версия церковного причастия.Короче говоря, волк глумится как может и совершает тягчайшие преступления, с точки зрения общества и церкви.В конце, как уже отмечалось, волк заставляет девушку раздеться и лечь с ним в постель, чем еще раз подчеркивает социальный статус своей жертвы. Впрочем, существовали версии истории, в которых девушка успевала понять, что перед ней волк. Тогда она тянула время, раздеваясь нарочито медленно и заставляя волка томиться в нетерпении. Когда его бдительность ослабевала, она сбегала от него.Фольклор всегда был гиперболизированным отражением действительности, в которой жили его носители. В эпоху первых серийных убийц, отождествлявшихся с оборотнями, именно один из них стал главным антагонистом истории. Серый Волк в оригинальной версии — убийца и каннибал, как Жиль Гарнье. Не случайным был и образ героини — именно девушки со дна общества и дети были наиболее легкими и излюбленными жертвами маньяков.Смотрите также:Жеводанский зверь: сказка с несчастливым концом,10 кровожадных убийц от начала времен до Средневековья,Как разыгрывали людей средневековые пранкеры — изощренные и беспощадные

А вы знали, что у нас есть Telegram? Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!

Вернуться наверх